А я знал характер мамы, знал, что в половине августа она, рискуя и своей и Галиной жизнью, все равно пойдет пешком в Москву, и потому мне нельзя было терять ни одного дня. Надо было уезжать немедленно. Оказалось, что для выезда на Украину нужно еще разрешение украинского консула. Я пошел в консульство. Оно помещалось во дворе большого дома на Тверской улице. Полинялый желто-голубой флаг вяло свешивался с древка, привязанного к перилам балкона. На балконе сушилось белье и спал в коляске грудной ребенок консула. Старая нянька сидела на балконе, трясла коляску ногой и сонно пела: Прилетели гули, Притащили дули Для Петрика, Петрика, Для малого фендрика… Выяснилось, что даже подойти к дверям консульства невозможно. Сотни людей сидели и лежали прямо на пыльной земле, дожидаясь очереди.

Остановка тс инспектором гибдд

Но однажды старик сел в мой вагон, и самый вид его показался мне более подозрительным и зловещим, чем всегда, старик весь сиял от расположения ко мне, кондуктору. Может быть, потому, что я проглядел и старику удалось проехать бесплатно не одну, а две остановки.

Когда старик сошел, вожатый – человек молчаливый и мрачный – с треском отодвинул переднюю дверь и крикнул мне через весь вагон: – Теперь гляди, кондуктор! Как бы не случилось беды! И он с таким же треском захлопнул дверь. Я ждал неприятностей весь день, но их не было. Я успокоился.
В полночь мы отошли от Ярославского вокзала последним рейсом. В вагоне было несколько пассажиров, и ничто не предвещало беды.
Я даже беспечно напевал про себя очень распространенную в то время песенку: Ах вы, пташки-канашки мои! Разменяйте бумажки мои… У Орликова переулка в вагон вошел плотный господин в пальто с воротником «шалью» и элегантном котелке.

185 приказ гибдд или как водителям общаться с сотрудниками гибдд

Вниманиеattention
Он увидел валявшееся в грязи на берегу страшное существо с медной головой, опутанной проводами. Существо это солдаты сбили с ног, навалились на него, а оно неуклюже отбрыкивалось от них огромными свинцовыми бутсами.

Один из солдат зажал резиновую ребристую трубку около медной головы этого существа, и оно, захрипев, перестало сопротивляться. Дядя увидел, что это водолаз, крикнул на солдат, быстро отвинтил медный шлем, но водолаз был уже мертв.

Дядю и солдат не предупредили, что в это утро водолазы из Кронштадта осматривали дно Москвы-реки, разыскивая адские машины. После этого случая дядя Юзя был уволен из армии. Он уехал в Среднюю Азию и служил некоторое время начальником верблюжьих караванов, ходивших из Уральска в Хиву и Бухару.
В то время Средняя Азия еще не была связана с Россией железной дорогой, все товары перегружались в Уральске на верблюдов и шли дальше караванным путем.

Тв центр

Я плохо помню, вернее – совсем не помню, что было дальше. Я очнулся на маленьком диване в аванложе. Ворот моей куртки был расстегнут.

Важноimportant
По подбородку стекала вода, а тетя Маруся смачивала мне виски одеколоном. Отец поднял меня за плечи, посадил и поцеловал. – Посиди немного, не двигайся, – сказал он.

Сейчас все пройдет. Неужели вы не получили моей телеграммы? Пока усталый Орленев выходил кланяться и подбирал цветы, летевшие на сцену, отец наскоро рассказал, что он получил место на вагоностроительном заводе в Бежице. Поселок Бежица был всего в восьми километрах от Брянска.

Отец только что приехал, никого не застал в доме у дяди Коли и пришел за нами в театр. – А как же мама? – спросил я. – Мама? – переспросил отец. – Кстати, я привез тебе письмо от нее. Мама не хочет жить в Бежице. Она поедет с Димой в Москву и думает поселиться там навсегда.

Конечно, возьмет с собой и Галю.

Galaxy tv смотреть онлайн бесплатно

Кот снова мяукнул, но теперь уже вопросительно, и начал тереться о мои ноги. Пушистая его шкурка чуть слышно потрескивала. Я погладил его.

Кот заурчал от наслаждения. – Ты, окопавшийся в тылу! – сказал я коту. – Тебя никто не тронет. За тобой не будут охотиться люди в стальных касках, чтобы неизвестно зачем непременно убить.

Давай поменяемся? Кот сделал вид, что не слышит моих слов. Он неторопливо вышел из баньки и даже не оглянулся. – Свинья! – сказал я ему вслед. –

Свинья и эгоист. Мне очень хотелось, чтобы он вернулся. Мне нужно было хоть какое-нибудь живое существо, которое не понимает, что такое война, и думает, будто мир так же хорош, каким был месяц или год назад.

Все так же летают в саду крапивницы, все так же закатывается прозрачное сельское солнце, все так же можно дремать в потертом кресле и поводить ушами, когда что-то загадочно потрескивает в рассохшихся переплетах.

 

Инфоinfo
Галя вообще любила подробно расспрашивать людей обо всех обстоятельствах жизни. Она делала это с упорством близорукого и любопытного человека.

Оказалось, что Анна Петровна – вдова, бывшая библиотекарша из Чернигова, что Лена заболела туберкулезом и доктора посоветовали увезти ее в Крым. Анна Петровна приехала в Алушту. В Алуште она вышла замуж за старого украинца, владельца виноградника. Старик вскоре умер, и теперь Анна Петровна и Лена остались единственными хозяевами этого виноградника. Зимой Лена жила в Ялте, училась в ялтинской гимназии, но по воскресеньям приезжала в Алушту к матери.

Болезнь Лены совершенно прошла. Лена собиралась после окончания гимназии стать певицей. Галя отговаривала ее от этого. По мнению Гали, единственным достойным занятием для женщины было преподавание.

Сама Галя хотела быть сельской учительницей.

Dtx смотреть онлайн бесплатно

Она восторженно отзывалась обо всех прежних жильцах и искренне огорчалась тем, что все они, будто сговорившись, переженились на злых и жадных женщинах и после этого съехали с квартиры. В прошлом Амалия была гувернанткой в богатых киевских домах, скопила немного денег и наняла квартиру.

Жила она тем, что сдавала комнаты и шила белье. Но, несмотря на бывшую профессию гувернантки, чопорности у Амалии не было. Вообще, она была доброй, скучной и одинокой женщиной.

В Амалии меня удивляло то обстоятельство, что к немцам, занимавшим Киев, она, сама немка, относилась враждебно и считала их грубиянами. Ко мне она относилась с несколько застенчивой симпатией, очевидно, за то, что я читаю и пишу по ночам. Она считала меня писателем и даже решалась изредка заводить со мной разговор о литературе и своем любимом писателе Шпильгагене. Она сама прибирала мою комнату.

«машина к чему снится во сне? если видишь во сне машина, что значит?»

Он с сочувствием посмотрел на нас, похлопал стеком по сапогу и сказал: – Ну что? Видели бешеную собаку? Убить мало такого командира. Говорил он искренне или провоцировал нас, так мы и не поняли.

На всякий случай мы промолчали. – Эх вы! – сказал командир роты. – Слякоть. Марш в подвал чистить картошку. До вечера мы чистили гнилую мокрую картошку в холодном подземном каземате. Со стен стекала сырость. В темных углах повизгивали крысы. Свет едва сочился в узкую амбразуру. Пальцы сводило от холодной и скользкой картошки.

Мы вполголоса разговаривали друг с другом. Тогда я узнал, что моего соседа – маленького и безропотного человека в очках с печальными покрасневшими глазами – зовут Иосифом Моргенштерном и что он был до войны рабочим бритвенной фабрики в Лодзи. Вечером мы вернулись в казарму. Я лег на голые нары и тотчас уснул.

Среди ночи я проснулся от гулкого топота копыт. Я открыл глаза.

Чеченские каникулы

Причины этого явления так многочисленны и трудно уловимы, что мы, по лености своей, не хотим в них углубляться и предпочитаем думать, что все произошло по счастливой случайности. Мы забываем об учителях, которые внушили нам любовь к культуре, о великолепных киевских театрах, о повальном нашем увлечении философией и поэзией, о том, что во времена нашей юности были еще живы Чехов и Толстой: [84], Серов: [85] и Левитан: [86], Скрябин: [87] и Комиссаржевская: [88].

Мы забываем о революции Пятого года, о студенческих сходках, куда мы, гимназисты, ухитрялись пробираться, о спорах взрослых, о том, что Киев всегда был городом с большим революционным накалом. Мы забываем, что запоем читали Плеханова: [89], Чернышевского: [90] и революционные брошюры, отпечатанные на рыхлой серой бумаге с лозунгами «Пролетарии всех стран, соединяйтесь!» и «Земля и воля».

Распутин: жизнь и смерть

Мать осунулась, почернела, но уже не плакала, только часами сидела на отцовской могиле. Живых цветов еще не было, и могилу убрали бумажными пионами. Их делали девушки из соседней деревни. Они любили вплетать эти пионы в свои косы вместе с шелковыми разноцветными лентами. Тетушка Дозя старалась утешить меня и развлечь. Она вытащила из чулана – каморы – сундук, полный старинных вещей. Крышка его открывалась с громким звоном. В сундуке я нашел пожелтевшую, написанную по-латыни гетманскую грамоту – «универсал», медную печать с гербом, георгиевскую медаль за турецкую войну, «Сонник», несколько обкуренных трубок и черные кружева тончайшей работы. «Универсал» и печать остались у нас в семье от гетмана Сагайдачного: [10], нашего отдаленного предка.

Оставить комментарий

Ваша почта не будет опубликована